a_topnikov

В Ярославском джазовом центре прошел концерт, которому было суждено стать особым. Причиной тому послужили два важных момента.
Во-первых, буквально накануне концерта джаз-центру – правопреемнику Ярославского джазового клуба – исполнилось 38 лет. Первый в Ярославле джазовый концерт состоялся 13 марта 1974 года в здании, которое сейчас известно горожанам как первый корпус Демидовского университета.
А во-вторых, именно на середину марта был намечен визит в наш город известного джазового гитариста из Архангельска Тима Дорофеева и его группы. Эти музыканты – частые гости нашего города и поэтому уже имеют своих почитателей среди ярославских любителей джаза. Здесь прежде всего можно выделить яркого московского саксофониста Алексея Круглова, который выступил в качестве приглашенного гостя. Так что концерт был буквально обречен стать праздничным.
Музыканты, прекрасно владеющие разными стилями, решили в этот раз представить новую программу – «В русском стиле». Северные русские этнические мотивы, переосмысленные джазовыми музыкантами, звучали свежо и современно. Медленные мелодии сменялись залихватскими импровизациями, пропитанными духом народных гуляний.
Апогеем первого отделения стало своеобразное соревнование двух гитаристов ансамбля в мастерстве импровизации. Вызов руководителю коллектива бросил второй гитарист – Николай Ковалев, манера игры которого местами вызывала ассоциации с великим Карлосом Сантаной. Столь же мощным и скоростным стилем запомнился и барабанщик Валерий Журавлев, который даже внешне больше походит на рок-музыканта, нежели на традиционного джазмена. А вот игру басиста Николая Клишина в тот вечер, напротив, отличали теплое и насыщенное звучание контрабаса и подчеркнуто аккуратные импровизационные соло. Вокалист Константин Седов кроме филигранного владения своим голосом продемонстрировал и умение игры на флейте, и перкуссии. А самый молодой музыкант ансамбля Антон Шабашев сочетал виртуозные пассажи на рояле с игрой на синтезаторе, что позволяло добиться необычайного тембрового разнообразия. Самых лестных слов заслуживает и специальный гость – московский альтсаксофонист Алексей Круглов, любовь которого к экспериментам с русскими народными мотивами так же хорошо известна, как и фирменный экспрессивный стиль игры. Алексей прекрасно вписался в ансамбль архангельских музыкантов, возглавляемый Тимом Дорофеевым, что неудивительно – это далеко не первое их совместное выступление.
Второе отделение, а вместе с ним и весь концерт, закончилось карнавальным шествием в русском стиле: музыканты, выстроившись друг за другом, прошествовали «шумною толпою» через зрительный зал, а затем, пройдя по служебным помещениям, вновь появились из-за кулис. Под неутихающие аплодисменты и всеобщее ликование гости исполнили коду и поблагодарили за радушный прием, а зрители еще долгое время после окончания концерта пребывали в состоянии праздника.

ГОРОДСКИЕ НОВОСТИ / Джаз в русском стиле

В Ярославле появится «Российский центр исследования джаза». Подробной информацией об этом проекте согласился поделиться директор и художественный руководитель Ярославского городского джазового центра Игорь Гаврилов.

– Игорь Вячеславович, благодаря преимуществам современных информационных технологий новость об открытии «Российского центра исследования джаза» моментально стала известна ценителям джаза не только в Ярославле, но и в других городах. Однако информация крайне скудна и не позволяет оценить всю значимость этого события…
– Думаю, что истинную значимость любых крупных проектов и явлений можно оценить только спустя годы. Российскому джазу в этом году исполняется 90 лет. Конечно, это не век, но дата более чем солидная. За прошедшие десятилетия сформировалась отечественная джаз-культура. Это наша история, наша гордость. Но что происходит с этим наследием? В лучшем случае пластинки, магнитные ленты, компакт-диски, книги, рукописи и другие важные артефакты находятся в небольших частных коллекциях. Однако известны случаи, когда эти «кусочки истории» просто выбрасывались на улицу или за небольшие деньги вывозились за границу. Я считаю сложившуюся ситуацию недопустимой. Причем, думаю, так считаю не только я. Именно поэтому уже несколько лет вынашивалась идея создания всероссийского архива, посвященного истории отечественного джаза.

– А кто является учредителем центра?
– Создание «Российского центра исследования джаза» – это результат усилий группы единомышленников, у которых необходимость подобного учреждения не вызывает сомнения. Соучредителями центра выступили журнал «Джаз.Ру» (Москва), Фонд поддержки инструментальной музыки «АртБит» Алексея Козлова (Москва) и Ярославский городской джазовый центр. 11 февраля инициативная группа собралась в Ярославле и приняла ряд важных решений. На встрече редакцию журнала «Джаз.Ру» представляли ее главный редактор Кирилл Мошков и постоянный обозреватель Анна Филипьева. Фонд «АртБит» был представлен в лице директора Сергея Халина и исполнительного директора Николая Богайчука. После этой встречи я наконец могу уверенно заявить: идеи начинают воплощаться в жизнь. И что особенно приятно, в нашем городе.

– Ярославль можно поздравить с тем, что отныне он будет являться родиной не только первого русского театра, но и единственного в России центра исследования джаза?
– Именно! Очень важно, что это изначально не местечковый проект. Надеюсь, со временем это положительно скажется и на туристической привлекательности города, а наш центр впишется в мировую сеть подобных центров исследования джаза.

– То есть за рубежом подобные центры уже существуют?
– Да, есть крупные центры в Германии, несколько – в США, в других странах мира. В июне прошлого года в Россию приезжал Ларри Эппелбаум, ведущий специалист в области джаза из Библиотеки Конгресса США. Он специально посетил Россию, чтобы поделиться с нами опытом сохранения джазового наследия. Во время своей поездки Эппелбаум побывал в Москве, Санкт-Петербурге и Ярославле, встретился с представителями инициативной группы по созданию центра и крупными деятелями джаза, которые имеют самое непосредственное отношение к истории отечественного джаза. Ларри Эппелбаум дал бесценные практические советы, касающиеся организации джазового архива. Кстати, в фонд создаваемого центра уже поступили первые материалы. Их привезли наши московские коллеги. Это в плюс к многочисленным документам из истории ярославской джазовой сцены и всей страны, уже находящимся в джаз-центре.

– Архив – это основа исследовательского центра?
– Безусловно, создание архива – первоочередная и наиболее важная задача, но она влечет за собой множество новых. Я считаю, что название «Российский центр исследования джаза» достаточно полно отражает специфику создаваемого центра. Исследование современности и сохранение культурного и исторического наследия – вот две ключевые задачи.

– А где вы планируете искать специалистов в столь специфической области?
– Работа с архивами – дело, требующее профессионализма. Здесь не место дилетантам. Также немаловажно, чтобы человеку была интересна и предметная область – джаз. Требуется и хорошее знание английского языка. Мы не только будем искать профессионалов, но по возможности станем растить свои кадры. Некоторый положительный опыт в джазовом центре уже имеется.

– Не боитесь ли вы, что создаваемый центр будет интересен лишь очень узкой категории ценителей джаза и специалистамискусствоведам? Ведь молодое поколение неохотно пользуется даже услугами библиотек, не говоря уж об архивах...
– Этот вопрос мы тоже обсуждали в рамках работы инициативной группы. Перевод исторических документов и звукозаписей в цифровую форму находится среди приоритетных направлений деятельности создаваемого центра. Для этого потребуются специалисты и дорогостоящее оборудование. Но, узнав о создании центра, к нам уже обратились люди, готовые оказать профессиональную помощь. Все в наших силах, и я приложу максимум усилий, чтобы центр отвечал запросам самого широкого круга любителей джаза. Кроме того, само функционирование такого учреждения культуры должно сформировать круг людей, для которых джаз – это не только пара громких имен и несколько знакомых мелодий.

– Современный джаз отличается крайним многообразием, а его стилистические границы крайне размыты. Найдут ли отражение в архиве «пограничные» направления современной инструментальной музыки?
– Основной интерес представляет именно джазовый мейнстрим. И здесь ключевое слово «джазовый». Но история джаза, в том числе и отечественного, знает достаточно примеров, когда выдающиеся музыканты проявляли себя одновременно в нескольких музыкальных жанрах или направлениях. Поэтому искусственно разделять творчество музыкантов на интересующую исследовательский центр часть и «все остальное» никто не собирается.

– И последний вопрос. Планируется ли официальная презентация «Российского центра исследования джаза»?
– Я сейчас ничего не могу обещать, но на встрече соучредителей возникла идея приурочить официальную презентацию центра к 90-летию отечественного джаза. Будет здорово, если 1 октября, а именно в этот день в 1922 году в Москве состоялся первый в РСФСР концерт джаза, наш город соберет всю элиту российского джаза, и не только из России.

ГОРОДСКИЕ НОВОСТИ №18 (1449) / Центр исследования… джаза

Вчера в театре Волкова был день Кирилла Серебренникова. Известный режиссер привез в Ярославль свой спектакль "Отморозки", в основе которого лежит пьеса, совместно написанная Кириллом Сереберенниковым и Захаром Прилепиным по мотивам романа Захара Прилепина "Санькя". Премьерный показ постановки состоялся в Берлине в марте прошлого года, а чуть позже – и в Москве в центре современного искусства "Винзавод".
На протяжении двух часов режиссер старается предельно честно изложить историю современной политически активной, радикально настроенной российской молодежи. Серебренников отсекает все искусственное и чуждое, оставляя лишь самое необходимое. Основа декораций – металлические заграждения. Свет – лампы дневного света, торшер и старый телевизор. Музыкальное сопровождение строится на звучании перегруженной бас-гитары и ударных. Музыка, разумеется, живая – так честнее.
Действо начинается с криков толпы в духе "Ре-во-лю-ция!" или "Губернатора – топить в Волге!" и агрессивных действий ОМОНа по разгону акции "отморозков". Но спустя небольшое время толпа перестает быть безликой, зритель знакомится с главным героем, "новым романтиком" Гришей Жилиным (Филипп Авдеев) и людьми, его окружающими. Поражает точность и детальность создаваемых актерами образов. Перед зрителями предстают те самые люди, которых выходят на акции протеста, участвуют в радикальных действиях, а затем дают интервью охотным до чернухи телевизионным журналистам.
За последний год образ борца с властью стал столь повседневным, что, казалось бы, изучен насквозь. Но "отморозки" – это наши бывшие одноклассники, одногруппники, дети знакомых. Это живые люди со своей судьбой. И именно этим аспектам, в работе Серебренникова уделяется особая роль. Спектакль не о партиях и акциях протеста, он о людях, их судьбах и, если брать чуточку крупнее, – о потерянном поколении. Главной же заслугой режиссера, по моему мнению, является соблюдение тонкой грани между стремлением к честности и натурализму и желанием разговаривать со зрителем на языке театра. Мало правды, она должна быть переосмыслена и выражена художественным языком. Именно этого удалось достичь Кириллу Серебренникову и Захару Прилепину в их совместной работе над спектаклем.

На прошлой неделе удалось съездить в Москву и посмотреть в театре имени Вахтангова лермонтовский "М аскарад" в постановке нынешнего художественного руководителя театра Римаса Туминаса. Знаменитый литовский режиссер остается верен себе: его постановка лишена той напыщенности и буквальной красочности, которая так характерна для других постановок этого произведения.
В работе Туминаса действо разворачивается на заснеженной сцене с черным задником. Сценографический минимализм разбавляет лишь изящная женская статуя на постаменте и мощное мраморное надгробие в центре сцены. Доминантой музыкального сопровождения спектакля стал вальс Хачатуряна, специально написанный для вахтанговской постановки 1941 года. Под эту музыку в спектакле Туминаса кружится падающий сверху снег, а также порхает в танце юная Нина (Мария Волкова).
В постановке преобладают мотивы зимы, снега, холода, смерти. Стайка картежников походит на гробовщиков, а замершая после смерти и "водруженная" на постамент Нина – не иначе как на надгробие своей могилы.
Арбенин в исполнении Евгения Князева непривычно сдержан, рассудителен, а его коварство имеет явно дьявольскую природу. При этом азарта карточного игрока (пусть и в прошлом) в нем не разглядеть. Кажется, что уже ничто не сможет удивить его. Происходящие выглядит как эксперимент с заведомо известном для "экспериментатора" результатом. И этот результат – погибель Нины – также пронизан холодом.
Князю Звездичу (Леонид Бичевин) и баронессе Штраль (Лидия Вележева) Туминас отводит скромные роли (речь, конечно, о героях, а не об актерах). Они лишь шестеренки сложного механизма, не более. Кроме того, волею режиссера на сцену выходит слуга, человек зимы (Виктор Добронравов). На протяжении всего спектакля он катает снежный ком, который, словно ревность главного героя, нарастает со временем и в финале буквально уничтожает (давит) Арбенина.
Также стоит отметить множество замечательных находок режиссера, которые выступают в роли своеобразного контрапункта действа и в определенной степени формируют легко узнаваемый и любимый многими стиль Римаса Туминаса. Кратко характеризуя постановку, отмечу, что это образец настоящего авторского драматического театра, причем ключевое слово - это именно "театр".

Интересный и непростой год получился. 
Итоги подводить не буду.
BYE BYE, ELEVEN!

Каждая премьера от Евгения Марчелли – это событие, наступление которого ждешь с нетерпением и даже некоторыми опасениями. Для своей третьей по счету постановки на сцене Волковского мастер выбрал первую пьесу Чехова, наиболее известную под названиями "Платонов" и "Безотцовщина". Уже сам выбор материала можно считать вызовом: большая, переполненная диалогами, пьеса требует либо значительной режиссерской переработки, либо очень вдумчивого зрителя. Марчелли умело сократил пьесу, но даже с этими изменениями спектакль "Без названия" идет более трех часов и прерывается двумя антрактами.
Первое действие разворачивается на авансцене на фоне железного занавеса при абсолютном минимуме декораций. Гости, приходящие к завтраку в дом вдовствующей генеральши Войницевой, ведут неспешные беседы, а зрительское внимание лишь изредка отвлекается на чудаковатые костюмы некоторых героев (художник по костюмам - Фагиля Сельская) или группу официантов с подносами, проходящих сквозь весь зал и далее по сцене. Такой минималистичный, "подсушенный" театр находит понимание далеко не у всех зрителей.
Начиная со второго действия спектакль значительно прибавляет в динамике, становится более эмоционально насыщенным, а на передний план выходят взаимоотношения школьного учителя Платонова (Виталий Кищенко) и окружающих его женщин: жены Саши (Александра Чилин-Гири), генеральши Войницевой (Анастасия Светлова), старой знакомой Софьи (Ирина Веселова), школьной учительницы Грековой (Евгения Родина). Сочные, острые, наполненные иронией диалоги увлекают до такой степени, что с какого-то момента теряется чувство времени. Виталий Кищенко в роли Платонова поражает легкостью и достоверностью сценического существования. Он играет даже не на уровне мимики. Что-то ещё, более тонкое и глубокое, лежит в основе его игры. По мнению режиссера, Платонов сознательно идет на страдания. Но, наблюдая за поведением главного героя, складывается впечатление, что о его страданиях не идет и речи. Платонов в исполнении Кищенко – это, прежде всего, провокатор с едва осязаемым оттенком Сирано де Бержерака.
В третьем действии мотивы, зародившиеся во втором, только усиливаются и приобретают более выраженную драматическую окраску. Все строится исключительно на актерском мастерстве. Потрясающему актерскому ансамблю (Кищенко, Светлова, Майзингер, Иванов,...) предоставлено все пространство пустой сцены. Сменяющие друг друга мизансцены потрясают своей продуманностью и красотой. Все движется к эффектной трагической развязке, писать о которой нет никакого смысла, ибо это настоящий театр!
Постановка произвела сильное впечатление. Показалось, что Марчелли в какой-то степени пошел на встречу зрителю, но при этом не изменил себе. Спектакль интересен не только сильнейшим ансамблем актеров первого плана, но и тем, что дал возможность проявить себя актерам, практически не задействованным в репертуаре театра. И этот эксперимент можно считать вполне удавшимся. 

13 декабря в концертном зале Ярославской государственной филармонии состоялся концерт «Manhattan Time Quintet» Александра Сипягина и Михаила Цыганова.
Четверо музыкантов этого нью-йоркского коллектива хорошо знакомы ярославским любителям джаза. Наш земляк трубач Александр Сипягин, пианист Михаил Цыганов, контрабасист Борис Козлов и барабанщик Джин Джексон выступали во Дворце молодежи в сентябре 2010 года. Следующее свидание ярославских любителей музыки с коллективом случилось в марте этого года в рамках фестиваля «Джаз над Волгой». Тогда к уже знакомой четверке исполнителей присоединился известный тромбонист нью-йоркской джазовой сцены Энди Хантер. Музыканты запомнились не только мастерски сыгранным сетом в рамках официальной программы, но и активным участием в ночных джем-сейшенах, которые традиционно проходят в дни фестиваля в Ярославле.
В этот раз Ярославль стал заключительной точкой российского минитура «Manhattan Time Quintet», который стартовал 11 декабря в Екатеринбурге. Вечером во вторник концертный зал Ярославской филармонии собрал профессиональных музыкантов, журналистов, любителей музыки самых разных возрастов. Наряду с именами уже знакомых местной публике участников «Manhattan Time Quintet» на афише концерта красовалось имя представителя высшего эшелона североамериканского джаза, тенорсаксофониста Шеймуса Блэйка, что подогревало и без того немалый интерес к этому событию.
Программа манхэттенского квинтета состояла как из их собственных пьес, так и из произведений современников. Ярославцы услышали не просто джазменов с мировым именем, а ансамбль идеально чувствующих друг друга исполнителей. Мощная и напористая труба Александра Сипягина обыгрывалась интеллигентными и вдумчивыми партиями саксофона Шеймуса Блэйка. И в это же самое время пальцы виртуоза Михаила Цыганова отплясывали неведомые танцы на клавишах рояля, Борис Козлов извлекал из своего контрабаса сочные низкие ноты, ну а Джин Джексон с беспощадной силой и ритмичностью исполнял свою партию на ударных. Наблюдать за игрой музыкантов было не менее интересно, чем слушать их музыку. Потрясающее своим мастерством смычковое соло на контрабасе от Бориса Козлова многим запомнится и как идеально выверенный пластический этюд.
Для истинных ценителей джаза музыканты «Manhattan Time Quintet» и Ярославский городской джазовый центр во главе с Игорем Гавриловым подготовили еще один подарок – джемсейшен, который состоялся вечером в среду, 14 декабря, в джазовом центре. Его сцена объединила нью-йоркских гостей, местных мастеров джаза и молодых музыкантов из Москвы, Ярославля и Архангельска. Для всех музыкантов и зрителей эти два вечера стали настоящим праздником.

ГОРОДСКИЕ НОВОСТИ №103 (1427) / Нью-йоркский джаз на ярославской сцене

XII Волковский фестиваль запомнится не только спектаклями основной программы, но и насыщенной офф-программой, которая получилась едва ли не более интересной, нежели основная. За день до открытия фестиваля произошло официальное открытие отремонтированной камерной сцены, прошедшее в форме творческой встречи с известным ярославским мультипликатором Александром Петровым. Подразумевается, что преобразившееся сценическое пространство станет основной площадкой Центра имени Константина Треплева – лаборатории для творческих экспериментов и самореализации начинающих режиссеров.
Во второй день фестиваля на камерной сцене были представлены работы начинающих режиссеров - актеров ярославских театров. Объединяющим для трех постановок стало творчество Николая Некрасова. Ольга Торопова и Илья Варанкин представили свой взгляд на малоизвестный водевиль "Осенняя скука", а Сергей Карпов выбрал для постановки моралистическую история для детей "Великодушный поступок". Особый интерес представлял выбор для своих постановок Ольгой Тороповой и Ильей Варанкиным единой литературной основы. В первом случае эскиз был решен вполне традиционно: исконно-русские образы барина (Олег Новиков) и слуги (Кирилл Искратов) легко узнаваемы и знакомы едва ли не с детства. В эскизе Ильи Варанкина образы героев не имеют четкой временной определенности: вполне современный барин в майке и трусах (Владимир Майзингер), балалаечник-виртуоз африканских кровей, но в русском кафтане (Игорь Есипович) и здоровенный слуга с румяными щеками, в длинном народном платье и кокошнике (Олег Павлов). Особенно запомнилась полунемая сцена общения барина и балаечника-афроамериканца.
В работе Сергея Карпова ("Великодушный поступок") простенькая детская история перебивается музыкальными вставками, что больше характерно для капустников. Однако и здесь есть интересные детали – акценты, благодаря которым детская история приобретает несколько новый смысл и вызывает неподдельную улыбку. Из актеров, задействованных в этом эскизе, хочется выделить Виталия Даушева, чья работа вызвала одобрение и со стороны профессиональных критиков.
Творчество Некрасова стало основой и для музыкально-поэтической композиции Александра Вислова "Раненное сердце", которая была представлена 6 ноября. В качестве режиссера выступил актер театра Волкова Владимир Майзингер. Эта работа, несмотря на попытку нового взгляда на творчество, больше всего напоминала патриотические постановки из советского прошлого. Так и хотелось пошутить о том, что работа неслучайно представлена за день до 7 ноября. Но вместе с тем, нашлось место в эскизной постановке и интересным находкам: колыбельная "Спи, чиновник мой прекрасный!" и песня в исполнении Евгении Родиной прозвучали сильно, а последняя и пронзительно. Эпизод с громким и ритмичным чтением стихов и одновременным хождением актеров по кругу потенциально выглядел очень сильно, но чтобы он раскрылся во всей своей красе, необходимо ещё долго работать.
Вторая часть офф-программы фестиваля прошла 10-11 ноября под вывеской "Игра с классиком". Всех присутствующих ждало увлекательное знакомство с современной русской драматургией, вольно "играющей" с текстами наших классиков. Итак, четыре пьесы, четыре драматурга, четыре молодых режиссера:
"Башмачкин" (Олег Багаев) в постановке Талгата Баталова. Пьеса, написанная по мотивам гоголевскогой "Шинели", повествует долгую и увлекательную историю шинели, ищущей своего любимого хозяина – Башмачкина. Яркая, динамичная приключенческая история шинели настолько самодостаточна, что выбранный формат читок кажется наиболее удачным. А работа ярославских актеров вызывает уважение. Чего стоит, например, бойкая газетчица, мастерски исполненная Марией Полумогиной!
"Алексей Каренин" (Василий Сигарев) в постановке Евгения Кочеткова. В рамках фестиваля был представлен лишь небольшой отрывок пьесы. Интересная находка режиссера – Каренин (Владимир Майзингер) исповедально усаживается перед зрителями, тогда как остальные герои сидят среди зрителей и встают со своих мест лишь в определенные моменты действа. Образ брошенного, оставленного Каренина словно продолжение другого героя Владимира Майзингера – Георгия Стибелева из "Екатерины Ивановны". Быть может, поэтому актер так органичен в этой роли. Ещё одной актерской находкой можно считать работу Ильи Варанкина, тонко сыгравшего ребенка – маленького Сережу.
"Ярмонка" Владимира Голышева в постановке Вячеслава Ямбова. Интерес к этой постановке подогревался необычным сценическим пространством, в роли которого выступил обычный театральны гардероб. Не менее интересна и сама история: молодой Гоголь посещает дом самого Пушкина в надежде, что последний оценит дарования малоросса. Параллельно с этой историей излагается псевдопушкинская история, якобы служившая прототипом гоголевского "Ревизора". Но основной акцент режиссер сделал именно на теме взаимоотношений Пушкин-Гоголь (яркий дуэт Валерия Кириллова и Ильи Варанкина), по всей видимости, берущей истоки в творчестве Даниила Хармса.
"Вий. Докудрама" Натальи Ворожбит в постановке Семена Серзина. Парадоксально, но "Вий" нашего времени обходится едва ли не без самого Вия. История поездки двух французских студентов на свадьбу украинки Оксаны (с которой иностранцы знакомы благодаря общению в Facebook) состоит из ярких и узнаваемых сцен современной деревенской жизни, неотъемлемой частью которой является застолье с чрезмерным употреблением алкоголя. Благодаря блистательной игре актеров, постановка смотрится на одном дыхании (пусть штамп, но здесь без него не обойтись) и лишь ближе к финалу эскиза, когда француз Лукас (Алексей Кузьмин) общается с Оксаной по Скайпу, чувствуется необходимость в более тщательной проработке. И последняя деталь – на столе в украинской деревне стоят, опираясь на большую бутылку горилки, иконка и фотография Стива Джобса.
Последняя работа так понравилась художественному руководителю Волковского театра Евгению Марчеллии, что он предложил молодому режиссеру Семену Серзину продолжить свою работу над постановкой для того, чтобы она смогла войти в репертуар театра. 
Такой вот насыщенной и интересной получилась в этом году офф-программа Волковского фестиваля. Большое спасибо всем, без кого этим экспериментам не удалось бы случиться! Надеюсь, что это только начало и нас ждет не менее интересное продолжение. 

В рамках основной программы 12-го Международного Волковского фестиваля, закрывшегося в субботу на прошлой неделе, мне удалось посмотреть пять спектаклей. Особенно хочется выделить два спектакля: "Дачники" Евгения Марчелли и "Ревизор" Римаса Туминаса. Общего у этих спектаклей не много: кроме высокого класса – это громкие имена режиссеров и то, что спектакли, не смотря на почтенный по современным меркам возраст (постановки 2003 и 2001 годов, соответственно), выглядят свежо и актуально.
Спектакль Омского государственного академического театра драмы, одного из лауреатов Премии Волкова, открывал фестиваль. Социальные и бытовые аспекты пьесы Горького (Алексея Пешкова) "Дачники" вытеснены в постановке Евгения Марчелли на второй план темой противостояния полов. Причем эта тема местами разрешается в прямом физическом противостоянии, что вызывает отдаленные ассоциации с балетом "Весна священная" в постановки легендарной Пины Бауш. Но противостояние может быть усмотрено ещё в одной плоскости: Евгений Марчелли вместе с актерами словно борется с самой пьесой. Особенно это заметно в первом действии, когда актеры словно вязнут в горьковском тексте, а герои – в непостижимости, недосягаемости счастья. Этот мотив герои проносят с собой до самого финала.
Быть может, самым изысканным украшением фестиваля стал спектакль Вильнюсского Малого театра. Гоголевский "Ревизор" в постановке Римаса Туминаса – работа-легенда. И возможность увидеть ее в живую, несомненно, большой подарок. Особый колорит придает спектаклю сосуществование двух языков – русского и литовского. Местами Сергей Маковецкий в образе городничего передразнивает партнера, карикатурно повторяя за ним отдельные слова на литовском. Литовские актеры в долгу не остаются. Главное завоевание этой постановки, как мне кажется, состоит в попытке избавиться от стереотипов и штампов, накопившихся при постановке знаменитой гоголевской пьесы. И надо признать, попытка получилась удачной. Достаточно посмотреть на жалкого, маленького Хлестакова (Арунас Сакалаускас). Ну какой из него ревизор? Не менее жалко выглядит и Городничий (Сергей Маковецкий) и все жители города. Именно жалостью, а не смехом, преисполнен режиссер к своим героям. И это придает действу ещё более выраженный трагизм, который усиливает темное пространство сцены с громадной висящей в глубине сцены церковью-призраком, похожей на большее чучело. Именно она, приведенная в движение ближе к финалу, разрушает все надежды жителей города, сметая все на своем пути.
Другим прибалтийским гостем фестиваля стал Рижском русском театре драмы им. А.П. Чехова. Спектакль "Полустанок", поставленный Михаилом Груздовым по пьесе современного драматурга Алексея Щербака воспринимается не иначе как попытка вывести камерную мелодраму на большую сцену. Незамысловатая камерная мелодрама с горьким финалом исполнена честно, но до должной пронзительности требует другого сценического пространства.
Владимирский академический областной драматический театр, уже знакомый многим ярославским любителям театра, представил на фестивале "Три сестры" в постановке Александра Огарева. Чеховская пьеса, столь любимая отечественными режиссерами, представлена в несколько преобразившемся ракурсе. Не иначе как сон или мечта действо не воспринимается. Но, к сожалению, задумка в голове режиссера и действо на сцене – не всегда одно и тоже. Сочные, выразительные образы, созданные Чеховым, в исполнении актеров из Владимира выглядят не иначе как малобюджетная пародия. Таких невыразительных и слабых Вершинина и Тузенбаха мне ещё видеть не приходилось. Традиционно склонен винить почти во всех неудачах режиссера, но этот тот редкий случай, когда, как мне кажется, актеры подвели режиссера. И даже удачная работа актрис, исполняющих роли сестер (отчего-то похожих другу на друга, как сестры-близнецы), мало что спасает.
В предпоследний день фестивалей зрителей ожидала встреча с Красноярским драматическим театром им. А.С. Пушкина. Знаю, что многие с большой надеждой и нетерпением ждали этой встречи и возлагали именно на "Темные аллеи" большие надежды. Судя по громким овациям и крикам "Браво!" в финале, возложенные надежды постановка оправдала. Постановку Олега Рыбкина отличает высокое качество и проработанность. Печальные истории из прошлого, рассказы о людях и чувствах, которые уже не вернуть… все они вплетены в единую повествовательную линию, выстроенную Ольгой Никифоровой по мотивам рассказов Ивана Бунина. Действо поражает своей красотой и насыщенностью, но достичь щемящей пронзительности, как мне кажется, не удалось. Слишком тонкие грани чувств и эмоций, затронутые прозой Бунина, несколько теряются в красочном сценическом действе.

Вчера в театре имени Волкова состоялась долгожданная премьера мольеровского "Тартюфа" в постановке Александра Кузина. Долгожданная не только в том смысле, что премьера была перенесена с окончания прошлого сезона на начало этого, но и потому, что среди определенной категории зрителей сформировалась выраженная потребность в появлении на сцене театра традиционной комедии. Эксперименты последних лет, благодаря которым о Волковском стали говорить за пределами Ярославля, многим оказались не по душе. Именно этой категории зрителей, как мне кажется, и адресован этот спектакль.
Красивая и информативная программка привлекает внимание к спектаклю первоклассным актерским составом: Терентьева, Солопов, Куценко, Светлова, Майзингер, Шрайбер... В первом же выходе на сцену Терентьева ярко и искусно переигрывает своих коллег. Именно с появлением на сцене госпожи Пернель (Наталия Терентьева) на лицах зрителей появляется заметное оживление. Но стоит ее героини скрыться в закулисье, как действо погружается в нескончаемые реплики. Спасает лишь сильное индивидуальное мастерство актеров. Образец комедийной игры от Сергея Куценко (Оргон), традиционно экспрессивная Ирина Сидорова (Дорина) и ещё незнакомые ярославскому зрителю грани актерского таланта Анастасии Светловой (Эльмира) удерживают внимание зрителя.
Молодое поколение труппы на фоне мастеровитых коллег несколько теряется и, как показалось, играет чуть ниже своего привычно высокого уровня. Начинаешь анализировать и понимаешь, что обоснованно придраться к игре актеров едва ли возможно. Актеры играют на столько, на сколько им позволяет задумка режиссера. Среди молодежи, задействованной в спектакле, наиболее выигрышно выглядит Наталья Мацюк в роли Марианны. Фарфоровое личико и упрощенная пластика добавляют образу дочери Оргона некое куклоподобие, что в контексте пьесы оказалось весьма кстати.
Образ Тартюфа выглядит наиболее проработанным. Владимир Майзингер старательно и точно выписывает образ неоднозначного двуликого Тартюфа, но природа его действий остается непроясненной. Наиболее зрелищной в актерском плане показалась сцена разоблачения Тартюфа, в которой дуэт Майзингера и Светловой раскрывается наиболее ярко.
Жизнеутвержадющий финал, сопровождающийся арестом Тартюфа, несколько скомкан, но при этом запомнится парой очень сильных мизансцен и маленьким сценографическим чудом (сценография Кирилл Данилов). Удалось ли режиссеру раскрыть новые стороны популярной пьесы, углубиться в исследовании причин катастрофы, которую только чудом избежала семья Орогона? Отвечать на эти вопросы утвердительным "да" я не возьмусь.
Вчера, пытаясь уместить впечатления от спекталя в нескольких словах, я написал в твиттере: "…все говорят, говорят, говорят... к финалу ближе пара ярких красок и пара остроумных мизансцен".
У Кузина получилась вполне традиционная провинциальная комедийная постановка. Этот спектакль найдет своего зрителя и без труда соберет полный зал. Нужны ли подобные спектакли? Да, нужны, но в крайне умеренных количествах.